многосерийный фильм

Плодоносная ветка

За сдвинутыми столиками летней террасы кафе расположилась Высокая комиссия — Верховный, два Старших ангела и Андриан. Перед Верховным стоял ноутбук, на крышке которого красовалась эмблема: серебряный ангел с распростертыми крыльями. На экране светилось фото дружной семьи — дедушка, бабушка, взрослые, дети. Напротив комиссии сидел Костя. Человеческому глазу вся компания была невидима — случайный прохожий увидел бы лишь пустые сдвинутые столики.

— Константин. В прошлом году окончил Ангельскую духовную академию, — Андриан подал документы Верховному. — Ему вверили Марию Вересову.

На экране ноутбука пошла запись: по улице шли счастливые Маша с Димой, целовались.

— Воспитанием души не занимался, — продолжал Андриан. — Не провел Марию ни через один из семи положенных для любви экзаменов.

— Почему? — нахмурился Верховный.

— Нет нужды… Справляется… Счастлива.

Андриан услужливо нажал клавишу ноутбука. Верховный всмотрелся.

— Счастлива? — Он повернул экран к Косте.

— Через три дня, — подсказал Андриан.

На записи Маша, оцепенев от шока, сжавшись, сидела в гостиной, вокруг ходили полицейские — шел обыск.

— Не может быть! — Костя был в шоке.

— Хранитель… — презрительно бросил ему Андриан и повернулся к членам комиссии: — Какой Мария была до замужества наивной девочкой, такой и осталась. Как итог — через два месяца развод с моим подопечным Дмитрием Вересовым. Дальше линия судьбы Марии искривляется под критическим углом. — Он подал бумагу Верховному. — Еще одна неудачная попытка замужества…

— …Одиночество, — прочитал Верховный. — Неудовлетворенность жизнью при склонности к самообвинениям приведет к депрессии, букету хронических заболеваний. Раннее старение…

Костя покраснел от позора. Верховный крякнул и передал ему семейное фото.

— Знакомо?

— Да. Род Вересовых. У Маши и Димы должно быть трое детей, четверо внуков…

— Внук Маши станет физиком, — Верховный ткнул пальцем в фото. — Дочь — крупнейшим микробиологом, изобретет архиважную вакцину. — Он показал на другого мальчика: — Это кто?

— Адвокат, — ответил Старший ангел.

— Надо подкорректировать… — Верховный повернулся к Косте: — Плодоносная ветка. Люди-то какие хорошие…

— Я исправлюсь. Они будут вместе.

— Если этого не произойдет, — веско сказал Верховный после паузы, — мы будем вынуждены лишить вас ангельского чина и разжаловать в люди.

Костя сник. Верховный хотел было закрыть крышку ноутбука, но увидел на экране снимок УЗИ.

— Это что?

— Дочка, микробиолог…

— Повремените с этим, — велел Верховный Старшему ангелу.

Тот кивнул и щелкнул пальцем — плод на снимке исчез. Костя, закусив губу, едва не заплакал.

Дорогих гостей ждут

В детской рабочие доклеивали на стены последнюю полоску детских обоев, другие вносили красивую детскую мебель.

— Здесь ночник поставлю, — распоряжалась Маша. — Пеленальный столик в угол… Сюда.

— Не торопишься? — спросила Вика.

— А куда вторую кроватку ставить? — озабоченно отозвалась Маша.

— Боже мой, — засмеялась Вика, — вы хотя бы одного сделайте… уже для второго места ищет. Постой… уже? Ты?!

Маша счастливо улыбнулась и приложила палец к губам.

— И молчала! — взвизгнула Вика. — Машка! Я так рада! Отцу не говорила?

— Тебе первой…

— Обалдеть! Кто? Сын, дочь?

— Не знаю, завтра иду на УЗИ.

— Не, ну я все равно считаю — рано с детской… сглазить можно.

— Я не суеверна. Когда дорогих гостей ждут, к ним готовятся.

— Гостей?

— У меня будет их трое, — серьезно сказала Маша.

— Цыганка нагадала?

— Интуиция.

Дима с Колей висели почти на самом верху искусственной скалы.

— Че не поздравляешь? — спросил Дима.

— С чем?

— С годовщиной свадьбы… Ты ж свидетелем у меня был!

— То-то я думаю, что мне так хочется выпить.

— Приходи, выпьешь.

— Кто будет?

— Тесть с женой.

— Не, я высокого начальства боюсь. Он же у тебя инвестор! Председатель правления. Я лучше в этот траурный день, — Коля скорбно вздохнул, — когда я год назад потерял своего лучшего друга, выпью тихо, молча…

— Траур у него… — Дима шутливо замахнулся на Колю. — Тебе что жаловаться? Мы с тобой годами в одном кабинете сидим… Вижу больше, чем жену.

Зазвонил мобильник. Дима потянулся за ним и на секунду потерял устойчивость — крюк, на котором он висел, опасно погнулся.

— Моя… — Дима поднес трубку к уху. — Да, моя хорошая… Да, люблю я твоего папу… Успею. Как полчаса? — Он взглянул на часы. — Точно. Бегу.

— Бегу… — передразнил Коля. — Алень ты наш образцовый.

Дима спрятал мобильник — и в этот момент крюк сорвался. Дима полетел вниз, но Коля подал руку, Дима успел за нее ухватиться и с помощью друга вновь надежно закрепился.

— Спасибо, — Дима отер испарину со лба.

— Обращайся…

И только сейчас можно было заметить: выше них сидел Андриан и внимательно смотрел на Диму и Колю.

Первая годовщина

Маша с Викой накрывали на стол. Все покупное, доставленное из ресторана — салаты, выпечка, горячее…

— Ты когда готовить будешь учиться? Все ресторанное…

— Готовка — прошлый век…

— Дорого…

— Пока хватает, — отмахнулась Маша.

— Что тебе Димка подарит? Не говорил?

— Не знаю… Это первая годовщина… — Маша счастливо улыбнулась. — У нас с ним все первое… И первая настоящая любовь, и первая свадьба…

Дима после душа, с мокрыми волосами, вышел с сумкой из раздевалки и подошел к стойке буфета. Женщины не сводили с него глаз, перешептывались.

— Фрэш, пожалуйста, апельсиновый.

Подошла Катя — двадцать один год, стройная, сексапильная, волосы мокрые, за плечом рюкзачок.

— Привет!

— О, привет! Что здесь делаешь?

— Взяла абонемент.

— В альпинистки решила? Ты ж в валютном отделе работаешь, мало рискуешь?

— У меня мечта, — засмеялась Катя. — Хочу с любимым в связке покорять вершины…

— Кать, я тебе тогда на корпоративе еще сказал, — смутился Дима, увлекая ее в сторону, — я уже в связке.

— Да, это ты сказал в моей кровати…

— Извини. Так получилось…

— Я не против повторить.

— Не могу… — Дима отвел взгляд.

Катя смотрела настойчиво.

— Сегодня не могу… Извини.

— Тогда завтра? Кстати, я завтра на больничном… Прояви… хотя бы не любовь, а капельку жалости…

Катя закинула рюкзачок за спину и пошла к выходу. Дима смотрел ей вслед, на ее стройные ноги.

Стол был накрыт. Александр сел рядом с Викой, та заботливо поправила деталь его костюма. На ее руке блеснуло обручальное кольцо — такое же, как у Александра. Тронутый заботой жены, он поцеловал ей руку. Маша явно нервничала, поглядывая на часы.

— Ужасно повязываешь галстуки, — сказала Вика.

— Тебя рядом не было. Все у Маши да у Маши. Я уж ревновать начинаю. Жену — к дочери.

— Зря. Я ужасная мачеха! — Вика со смехом показала на хлопотливую Машу. — Она у меня как Золушка работает.

Вошел Дима.

— Всем привет!

— Точность — это не вежливость, это обязанность финансиста, — недовольно заметил Александр, глядя на часы.

Под его внимательным взглядом Маша и Дима обменялись поцелуем и сели напротив.

— Как успехи? — спросил Александр.

— Движемся. К светлому капиталистическому будущему.

— Дима хотел сказать, что он тебе очень благодарен за то, что устроил его на работу, которая позволяет ему реализовать свой потенциал топ-менеджера, — вставила Маша.

— Да, папа, — поперхнулся Дима, — именно это я хотел сказать.

— И я благодарна, что теперь мой муж пропадает в командировках. У меня есть время больше работать над диссертацией.

— Потерпи… Наберет опыт в регионах — подумаем о дальнейшей карьере. — Александр повернулся к Диме: — Следующая командировка куда?

— В Среднереченск. Завтра.

— Самолетом?

— Мы теперь экономные. Поездом. Туда всего четыре часа езды.

Командировка

Утром Маша укладывала рубашки Димы в раскрытый чемодан. Дима за компьютером печатал электронный билет на поезд — на экране крупно значились дата и время: 20.40. Распечатка выползла из принтера, Дима спрятал ее в карман и тщательно закрыл все открытые окна. Маша вдруг резко бросила сборы и опустилась на диван, на глазах выступили слезы.

— Что с тобой? — бросился к ней Дима.

— Я подумала… я тебя так люблю!

— Напугала… Думал, случилось что…

— Дим, останься…

— Тебе папа все вчера объяснил, давай не будем подводить его.

— У меня нехорошее предчувствие…

— У меня тоже… Точно! Так и есть — забыла положить белую рубашку!

— Знаешь…

— Вот она… — Дима нашел выглаженную рубашку.

— Приедешь — скажу…

— Что?

— Узнаешь, — лукаво сказала Маша.

— Ой, ребусов мне на работе хватает. Что хотела сказать?

— Что я тебя люблю… — Маша порывисто встала и обняла его. — Помни об этом, пожалуйста.

Кабинет на двоих топ-менеджеров с табличкой «Региональные представители». Рядом с креслом Димы стоял чемодан, сам он торопливо складывал бумаги в пластиковый файл. Напротив за компьютером сидел Коля.

— Шухер начался.

— На тему?

— Лимон евро потеряли.

— Найдется, — рассеянно отозвался Дима.

— Фиг. Вывели через офшор с концами. Кто-то из наших.

— Из наших?! Регионщиков? Счас посмотрю… — Дима принялся шутливо открывать ящики, приподнимать папки. — Нету. Ты не брал?

— Нет, — подыграл Коля.

— Горе-то какое… — сокрушенно вздохнул Дима. — Ниче. Найдут вора, посадят…

— А ты не воруй!! — хором закончили оба и захохотали.

— У тебя когда поезд?

— В 20.40, — Дима подхватил чемодан.

— Куда собрался?

— Дело одно есть.

Дима вышел. Коля задумчиво посмотрел ему вслед.

— Дело?

Дима шел по офису, весело здороваясь с коллегами. В отдалении тихо переговаривались двое инвесторов. Увидев Диму, они смолкли и внимательно проводили его взглядами.

— Кто бы мог подумать, — сказал второй инвестор.

— Сведения надежные. Источник — из финразведки.

— Это же зять Александра Ливанова, председателя правления!

— Я в курсе, — жестко ответил первый.

— Он вообще безбашенный, о семье-то подумал?

— Я уже созвонился с Ливановым. Сегодня в два встречаемся.

— Придется огорчить…

— Он наши правила знает. Ничего личного. Зять, сын… Деньги серьезные…

Лучший ум кафедры

На кафедре Маша в строгом деловом костюме изучала бумаги Банкира, рядом с которым сидел Декан.

— Молода для консультанта… — тихо заметил Банкир.

— Тема ее будущей диссертации как раз посвящена вашей проблеме. Вы просили лучший ум кафедры, — улыбнулся Декан, — сейчас получите…

— Кто автор? — спросила Маша Банкира.

— Целый коллектив работал.

— Значит, никто. Оно видно. Смотрите сюда, — она обвела фломастером цифры. — Основной показатель — волатильность — он у вас просто выпал…

— Кто выпал, куда? — встревожился Банкир.

— Следовательно, стратегия этой ветки ложная, поскольку основана ни на чем. — Маша отделила от стопки бумаг значительную часть. — Сюда смотрим. — Она обвела фломастером столбец. — Эти выводы основаны на вольном допущении…

— Позвольте, как на вольном? Динамика колебания курса прошлых лет…

— Прошлых лет… — поморщилась Маша. — Это выражение для блогеров. Вы взяли слишком узкий временной интервал. Для динамики есть определенное значение, коим ваш коллектив забыл воспользоваться… — Она отделила от стопки еще часть — осталось два-три листа. — Вот только эта часть имеет определенную ценность…

Декан, улыбаясь, развел руками в ответ на ошарашенный взгляд Банкира.

Маша шла по коридору университета, рядом Декан.

— Мария Александровна, вы произвели такое впечатление на председателя правления Торгбанка, что он готов платить за вас любые деньги.

— Вы что, меня продаете?

— Надо же компенсировать затраты на ваше обучение! — Декан вначале смутился, но принял игру.

— Я же забыла: я в центре российского бизнеса, — засмеялась Маша. — Где все и всё продают!

— Главный принцип вы усвоили. Я могу смело рекомендовать вашу работу ученому совету!

Золотые руки

Дима и Катя сидели за столом в гостиной. Счастливая Катя любовалась, как Дима ест с аппетитом.

— Спасибо. Вкусно. Ты супер! — Дима отодвинул от себя пустую тарелку.

Катя смотрела на него, подперев рукой голову: наконец сбылась ее мечта — любимый дома.

— Мне пора… — Дима встал. — Поезд у меня.

— Во сколько?

— В 20.40. Но дела еще есть по службе… — Он решительно направился к прихожей.

— Подожди… — Катя перегородила ему дорогу. — Ты же пришел…

Дима замялся.

— А-а, — проницательно протянула Катя, — боишься, устрою скандал на работе, и твой тесть узнает, с кем ты крутишь роман на стороне от его доченьки? Решил вежливо отделаться…

По глазам Димы было видно: угадала.

— Никогда! — Катя нежно обняла его. — Никогда я не сделаю того, что причинит тебе боль. Слышишь, никогда!

Она страстно поцеловала Диму. Тот сначала отвечал нехотя, потом — страстно.

— Катя, что мы делаем? — отстранился он. — Белый день на дворе…

— Стеснительный ты наш, — улыбнулась Катя, подбежала к окну и задернула шторы. — Я могу сделать для тебя все. Даже белым днем — темную ночь.

Она встала на фоне зашторенного окна и в полумраке начала расстегивать пуговицы на блузке…

А в коридоре стояли Андриан и Костя и смотрели на Диму и Катю. Андриан увлек Костю вглубь коридора.

— Как все запущено, — растерянно сказал Костя.

— Ты не знал?

— Они ж до меня познакомились…

— А в прошлое глянуть?

— Но я был уверен… А вы куда смотрите?

— Достали, — Андриан направился к ванной комнате. — Ангел-хранитель первой категории должен работать то электриком, то сантехником…

— Не понял.

Костя пошел за Андрианом — и с недоумением смотрел, как тот внимательно осматривает сантехнику. Потом Андриан ребром ладони ударил по трубе, и с потолка тут же полилась вода.

— То мобильники ломаю, то движки в машине порчу… То… — Андриан вытер руки о полотенце и кивнул на начинающийся потоп. — Начинай уже работать со своей, чтоб мой даже глянуть на сторону не хотел… Иначе…

— Что иначе?

Но Андриан уже исчез.

Маша и Вика, груженные пакетами, только что вернулись из супермаркета.

— Я не знала об этом магазинчике.

— На весь округ один. Исключительно экологически чистые продукты. Вся Москва там отоваривается.

— Откуда ты знаешь за всю Москву? — засмеялась Маша.

— Вы ж все по кабакам…

Маша тут же принялась разбирать пакеты.

— Ты права, — сказала она, перебирая упаковки круп и сухофруктов. — Надо учиться готовить.

— Мы тоже делаем тебе сестренку, — Вика завистливо рассматривала детские смеси. И вздохнула: — Пока не выходит. На той неделе к врачу идем.

— Я только буду рада, если у вас получится! — Маша обняла Вику.

Дима вышел из ванной комнаты в трусах, с обнаженным торсом, но в кухонном фартуке. Катя тряпкой собирала остатки воды, отжимая ее в ведро.

— Хозяюшка. Готово! — гордо объявил Дима и показал руки: — Эти руки, руки золотые!

— Мои золотые руки… — Катя выпрямилась с тряпкой в руках.

Она нежно взяла его ладони в свои и начала целовать. Дима замер.

— Все, теперь точно пора, — прошептал он, глядя на настенные часы в коридоре.

— Я не успею сказать спасибо владельцу золотых рук?

— Час до поезда. — И после паузы: — Жаль, что мы не были вместе… Честно.

— Я тебя провожу, — Катя внимательно посмотрела Диме в глаза. — Ты больше времени провел с трубой, чем со мной. И не спорь!

Билет на 20.40

Маша стояла перед раскрытой поваренной книгой — училась готовить. На плите тем временем выкипала из кастрюльки вода.

— Тщательно вымытый рис положить, затем пассеровать лук с морковью… — читала Маша. И задумалась: — Пассеровать… Что за термин? От английского «pass» — проходить, пропускать?

В дверях стоял Костя и грустно качал головой.

— Андриан прав. Она даже готовить не умеет. Жестче надо, жестче.

Он решительно прошел в гостиную, открыл на компьютере окно с электронным билетом и увеличил экран — чтобы время отправления поезда, 20.40, было крупным. Торопливо вошла Маша, вытирая руки о фартук.

— Пассеровать…

Она подошла к компьютеру, тут же закрыла окно с билетом и начала забивать в строку поиска «пассеровать». С кухни донеслось потрескивание пустой кастрюльки на огне.

— А-а!

Маша убежала на кухню. Костя растерянно огляделся, затем нажал на клавиатуре кнопку печати. Из принтера вылез билет и упал на пол. Костя заглянул на кухню — Маша увлеченно готовила. Время шло, уже 20.00. Костя метнулся в гостиную. На столе рядом с компьютером стоял портрет: Маша и Дима вместе. Костя приоткрыл окно, потом смахнул портрет со стола — тот разбился, упав на лист с билетом.

Встревоженная Маша вбежала в гостиную, удивленно посмотрела на разбитый портрет, перевела взгляд на окно.

— Блин…

Она бросилась убирать осколки.

— Не к добру, — озадаченно пробормотала она.

Маша собрала осколки на лист с билетом и задумчиво понесла на кухню. Открыла шкаф с мусорным ведром — Костя был в отчаянии. Маша стряхнула с листа осколки и наконец всмотрелась в билет.

— Ну? Давай же… — не выдержал Костя. — Сказал, утром уезжает, а билет на 20.40. Думай! Где женская ревность? Ты его не любишь?

— Димочка! Билет забыл!

Маша бросилась в прихожую одеваться.

— Я успею!

Маша с билетом торопливо бежала по подземному переходу к выходу на перрон, потом — по перрону вдоль состава, ища нужный вагон. Пробежала мимо Димы и Кати — те ее не заметили: смеялись, разговаривали.

— Куртка как у моего… — Маша скользнула взглядом по спине мужчины.

И тут она пораженно остановилась. И во все глаза уставилась на Диму и Катю.

— Я тебя буду ждать, — говорила Катя.

— Приеду — поговорим, — уклончиво отвечал Дима.

— Не хочу говорить. Хочу целовать тебя и целовать.

— Заходим! — крикнула пассажирам проводница, взбираясь в вагон.

— Иди уже! — ласково сказал Дима.

Катя не двигалась. Дима догадался, сделал шаг к ней и поцеловал.

Слезы вскипели на глазах Маши. Катя увидела ее — немой обмен взглядами счастливой соперницы и обманутой жены. Катя улыбнулась, повернулась и ушла.

Маша сделала шаг, дрожащей рукой протянула билет в сторону Димы. Но Дима, так ничего и не заметив, достал из кармана свою распечатку, отдал проводнице, и та пропустила его в вагон.

Ничего личного

В роскошном кабинете за круглым столом сидел Александр, внимательно перелистывая бумаги. Напротив — оба инвестора, у дверей — двое сотрудников службы безопасности.

— Вы уверены? — спросил Александр.

— Три сделки под патронажем Дмитрия Вересова, — ответил первый инвестор. — На общую сумму семьсот тридцать тысяч евро. Плюс страховые выплаты. Все выплаты перенаправлены в офшор. И не вернулись.

— Сожалею, Александр Семенович, — сказал второй.

— Не ожидал, — мрачно произнес Александр. — Был в нем уверен.

— Мы не отвечаем за своих близких.

— Зато они отвечают… за свои поступки, — добавил первый инвестор.

— Только прошу, помягче с ним… — Александр встал. — Что я скажу дочери?

— Да, конечно, Александр Семенович…

— Все будет зависеть от самого Вересова. От его готовности сотрудничать.

Александр внимательно посмотрел на первого инвестора и, опустив голову, вышел.

Маша лежала на кушетке у аппарата УЗИ, врач внимательно смотрела на экран.

— Сколько, вы говорите, задержка?

— Месяц.

— Ничего я тут не вижу. Беременности нет. Давайте выпишем направление на анализы… Надо обследоваться, отчего это у вас задержка…

— Как не видите?! Вы еще раз посмотрите! Тест три раза показал!!

— Тесты… — снисходительно улыбнулась врач. — Уже кого-то обнадежили?

Твой ангел-хранитель

Костя довольно расхаживал по гостиной, потирая руки, весело насвистывая и поглядывая на часы. Вошел Андриан.

— Что ты наделал?

— Как что? Вывел твоего на чистую воду. Маша хорошую встряску на вокзале получила.

— А дальше?

— Дима вернется, они поговорят.

— Ну поговорят…

— Дима испугается, что потеряет Машу, — уже неуверенно продолжил Костя, — и прекратит связь с Катей.

— Кто поговорит? Маша?! Да ее тело только через месяц из Москвы-реки выловят!

Андриан показал ошарашенному Косте навигатор. Алая точка пульсировала у голубой полоски реки, рядом светились цифровые показатели.

— Пульс — сто двадцать, давление сто восемьдесят на сто, глюкокортикоиды выше нормы, лейкоциты резко снижены… Еще минута — и она решится…

— Нам таких не выдавали… — беспомощно сказал Костя.

— Новичкам и не положено. Должны сами энергетику развивать.

Костя исчез.

— Мы тоже две вечности без этих гаджетов обходились, — Андриан спрятал навигатор в карман. — Хотя… удобная штука.

Маша с мобильником в руках сидела на парапете набережной, свесив ноги, и смотрела в черную воду. Мимо проплыл катер с дискотекой. Катер удалился, наступила тишина — только звук холодного прибоя. Маша кинула мобильник в воду, и он со светящимся экраном ушел в глубину.

Подошел мальчик. Сел рядом на парапет, только спиной к реке. Помолчали.

— Мальчик, тебе чего?

— Я не мальчик. Я твой ангел-хранитель.

Маша с удивлением повернулась к нему.

— Иди домой. Поздно.

— Что, не хочется прыгать?

— С чего ты решил, что я хочу…

Маша даже невольно отодвинулась от края парапета — словно ее застукали за непристойным занятием.

— Я не с тобой разговариваю, — грубо сказал Костя-мальчик и тут же сменил тон на ласковый: — а с той Машей внутри тебя, которой твои любовные переживания по барабану. Она просто хочет жить и быть счастливой.

— Я без него не буду счастлива!

— Хорошо. А другая Маша, маленькая, беззащитная, почему из-за тебя должна умирать? Она счастлива, когда нежится в тепле под одеялом, счастлива, когда бежит босиком на даче по первой траве, счастлива, когда на кафедре гордятся тобой, и ждет не дождется, когда ты станешь мамой и первый раз ножка ребеночка мягко так толкнет тебя под ребро.

— Ты кто? — Маша была в шоке.

— Я же сказал: твой ангел-хранитель.

— Я не смогу простить его… — на глазах Маши появились слезы.

— Ты не сможешь простить человека, которого любишь? Тогда что ты к нему испытываешь — любовь или чувство собственности?

— Я не знаю…

— Кто он для тебя? Твоя личная вещь, которую сейчас пытаются отобрать, или живой человек, имеющий право жить так, как хочет, имеющий право на ошибки, заблуждения…

— Человек…

— Если человек, и вас связывают настоящие отношения, почему не хочешь признать свою долю ответственности за них? Посмотреть, что сделала не так, что исправить? Хорошо, ты все делала правильно… А если он ошибается? Ты же сейчас пытаешься лишить его возможности исправить ошибку! К кому он придет с раскаянием? К могильной плите?

— Зачем так сразу… к могильной плите, — растерялась Маша.

— Знаешь, Маш, я был лучшего мнения о твоих аналитических способностях. А то — идет на двойное убийство…

— Да никуда я не иду! — Маша отодвинулась еще дальше от края парапета.

— И не знает из-за чего. — Костя-мальчик будто озарился: — Может, вообще дело не в нем? Просто ты боишься вернуться к прежней жизни: снова папа будет считать тебя маленькой девочкой, учить, как жить, подбирать женихов, изводить контрольными звонками… Может, от этого тебе хочется прыгнуть в воду?

— Я не думала об этом, — беспомощно сказала Маша. И жалобно добавила: — Я устала. Мне холодно.

Она слезла с парапета, поискала в сумочке и вынула ключи от машины.

— Я пойду…

Маша оглянулась, но мальчика уже не было.

Просто убейте

Маша оцепенело сидела на диване. Вика металась перед ней.

— Напугала нас! — кричала она. — Где была? Мобилу почему отключила?

— Не кричи. Голова болит.

— Я ж тебе мачеха все-таки! — грозно сказала Вика. Потом заплакала и села рядом: — Машуль, не делай больше так. Куда ж я без тебя?

— Прости. Я… потеряла телефон, — Маша обняла ее.

— Который с отцом дарили на днюху? Знаешь, сколько стоит?

Маша оцепенело смотрела перед собой. До Вики дошла серьезность ситуации.

— Расскажи, что вчера было? — мягко попросила она.

— Страшный сон.

— Сон? И все?

— И глюк потом.

— Температуры нет, — Вика потрогала Машин лоб. — Хорошо. Я Димке позвоню. Пусть он тебя из комы выводит. — Она вскочила: — Раз я не могу.

— Не надо! — живо отозвалась Маша.

— Кажется, я начинаю понимать… — Вика внимательно посмотрела на нее.

— Да ничего ты не понимаешь… — Маша поднялась.

В кабинете инвесторов сотрудник службы безопасности получал инструктаж, второй стоял у дверей.

— Выбить имена соучастников и, главное, схему, по которой они выводили деньги, — говорил первый инвестор.

— Тут явно сговор с контрагентами, — заметил второй.

— Установить всех причастных.

— Что с отработанным материалом сделать? — спросил сотрудник у дверей.

— Утилизировать, что… Но перед этим отруби ему, суке, правую руку!

— Александр Семенович просил помягче, — укоризненно напомнил второй инвестор.

Повисла пауза, во время которой было видно, как первый инвестор борется со своим желанием убивать.

— Давайте помягче, — нехотя согласился он. — Руку рубить не надо. Просто убейте.

А в углу на кресле сидел Андриан.

Маша и Вика сидели на кухне. Перед Машей стыла чашка чая, Вика с удовольствием прихлебывала свой, подливая коньяк в чашку и себе, и Маше.

— Такое чувство — он знал обо мне все. Понимаешь, все! И видел насквозь.

— Пей. Горячее спазм снимет.

— Если бы не он, я черт знает что могла бы сделать с собой. Одно не понимаю: почему мальчик?

В коридоре, внимательно слушая Машу, довольный расхаживал Костя.

— Почему, почему… — проворчал он. — Нет пока энергетики, чтоб возрастом старше воплотиться…

— От такого крыша съедет, — сказала Вика. И после паузы: — Я б своего на месте убила. Там же, под поезд столкнула. — Мечтательно, с садистским удовольствием: — И когда б ножки и ручки в стороны полетели, сказала, что так и было.

— Вика, это мой папа!

— Прости. Забываю… Хотя фиг знает, что ты видела. Может, бывшая прискакала, прощались они… Я из Урюпинска уезжала когда, мой тоже привалил… Если б Саша увидел — черт знает что подумал. Вот как ты сейчас… Короче, перестань морочить себе голову… А то уже мальчики по ночам приходить стали…

— Это был не мальчик…

— Пошли.

— Куда?

— Симку восстановить надо.

— Тогда он будет звонить, — беспомощно сказала Маша.

— Конечно. Он пока твой муж.

— Муж… — эхом повторила Маша.

Она склонила голову, и слезы покатились по ее лицу.

Отмеренные семьдесят два

Дима и Бизнесмен вышли из офиса и направились к парковке.

— Сейчас новый склад покажу. Интеллектуальная логистика! Готовы в два раза увеличить объем продаж… если с ценой договоримся.

Дима не отвечал — пытался дозвониться Маше, но мобильник сообщал: «Абонент временно недоступен». Дима расстроился. Бизнесмен подвел его к иномарке, стоявшей рядом с джипом.

— Эту бери, — он передал ключи и документы. — Вот доверенность на три дня. Катайся!

— Спасибо, — невнимательно отозвался Дима.

— Давай за мной, — Бизнесмен пошел к джипу.

Дима сел в иномарку, выехал за джипом, одновременно набирая номер Вики.

— Привет, теща!

— Привет, зятек!

— Че Маша не отвечает? Не знаешь? Звоню, звоню…

— Она симку потеряла.

— Уф-ф… Она рядом? Дай ей телефон.

— Она тебе перезвонит. Занята.

— Отлично, — явно повеселел Дима. — Пока!

На парковке аэропорта сотрудник службы безопасности искал взглядом машину. Вынул из сумки ключи, нажал на брелок сигнализации — отозвалась иномарка. Он подошел и сел за руль. С другой стороны к иномарке быстро подошел Андриан, присел на корточки у колеса и примерился, чтобы открутить гайки.

На Андриана упала тень. Он поднял голову — над ним стоял Ангел СБ.

— Даже не думай.

— Моему семьдесят два года отмерено.

— Ты правила знаешь: свободу воли никто не отменял. Твой должен быть достаточно сильным, чтобы пройти, — Ангел СБ усмехнулся, — отмеренные семьдесят два.

Андриан отступил. Машина уехала, Ангел СБ исчез. Андриан достал гаджет: точка Димы пульсировала на окраине города.

Маша выбрасывала из шкафа белье Димы, его костюмы, рубашки — и как попало раскидывала в два новеньких чемодана на полу. Костя ходил рядом, хватаясь за голову.

— Нет! Нет! Вспомни, что я тебе говорил!

— Как сговорились все: может, я не то сделала, может, у них, мужиков, привычка такая, чтоб их чужие бабы провожали… Нет! Тебе это даром не пройдет!

Маша бросила желтую сложенную рубашку в чемодан. Стоило ей отвернуться — Костя схватил рубашку и положил обратно на полку. Маша кинула другую, повернулась — и вдруг увидела желтую рубашку на полке. С удивлением уставилась на нее.

Зазвонил мобильный, на экране — фото Димы. Маша отвлеклась от рубашки, поглядела на телефон как на ядовитую змею, решилась, взяла.

— Да, — сухо сказала она.

— Привет, моя хорошая!

— Привет…

— Все, приезжаю — и беру отпуск. На месяц. Только ты и я…

— Ты и… кто?

— Ты и я. Че тупишь? Как у тебя дела? Что-то мне голос твой не нравится… Что случилось?

— Случилось… — Маша смотрела на раскрытые чемоданы.

Она выключила мобильник и бессильно уронила руки на колени.

Дима за рулем слушал короткие гудки в трубке.

— Черт! За МКАД отъедешь — и вся связь к черту.

Он снова набрал номер Маши, но услышал: «Абонент временно недоступен». Кинул мобильник на сиденье и поехал дальше за джипом.

Фура

По шоссе с большой скоростью летела фура, за рулем которой сидел Андриан. Рядом на пассажирском сиденье появился Костя — со смущенным, виноватым видом.

— Поговорить надо. Перестарался я. Маша хочет развестись.

Андриан не ответил, проводил взглядом пролетающий мимо джип — за рулем мелькнуло лицо Бизнесмена.

— Помоги, — робко, просяще продолжил Костя. — Одно дело делаем.

На встречной полосе показалась иномарка, за рулем которой был Дима. Андриан резко вывернул руль на встречку. Огромная фура накренилась и перегородила шоссе.

— Ты что творишь?! — Костя вцепился в панель.

Дима увидел, как фура внезапно перегораживает ему дорогу. Избежать столкновения можно было, только вывернув вправо, в кювет.

— О черт! — Дима выкрутил руль.

А со стороны — шоссе было пустынным, никакой фуры: одна лишь иномарка Димы резко затормозила, свернула вправо и полетела в кювет.

Андриан выключил зажигание. Костя остолбенело посмотрел на него, быстро выпрыгнул из кабины и бросился бегом к месту, где скрылась иномарка, — но оттуда уже вырывался высокий столб пламени.

Маша — подтянутая, строгая, деловая — сидела за диссертацией. Но читала брошюрку «Невротические расстройства личности». Два битком набитых чемодана с вещами Димы стояли у выхода из гостиной.

Раздался сильный стук в окно — со звуком, будто посыпались осколки. Маша вздрогнула, подошла к окну — за ним никого не было.

— Совсем с ума схожу. — Она топнула ногой. — Ненавижу! Ему поразвлечься захотелось, а мне теперь к психиатру… — Она начала расхаживать по гостиной. — Возьми себя в руки. Думаем правильно. — Заглянула в брошюрку: — Декатастрофизация. Представить, что самое страшное произошло, и спокойно проанализировать… Ну развод, ну девичья фамилия… Ничего ведь на самом деле страшного не случилось. Главное, он жив, здоров… — И оборвала себя со слезами: — Сукин сын! Ну что тебе не хватало?!

Маша подбежала к чемоданам и переставила их дальше, к прихожей.

Семь экзаменов любви

Андриан и Костя сидели в приемном отделении больницы. Врачи и медсестры бегом провезли мимо на каталке Диму — сплошь перебинтованного, с закрытым марлевыми повязками лицом. Узнать его можно было только по одежде. Поодаль капитан ГИБДД допрашивал растерянного Бизнесмена, заполняя протокол.

— Ниче не понимаю: никого не было, я ж минутой раньше проехал, все чисто…

— Может, плохо стало… — равнодушно предположил капитан.

— Прекрасно, — Андриан проводил взглядом каталку с Димой. — Одним выстрелом двух зайцев. Увел от большой беды и лишил смазливости. — Со смешком: — Кому он теперь такой красавчик нужен. Учись!

— А как же Маша?

— Трех зайцев. Заставил тебя работать с подопечной. А то она у тебя в ромашки, как первоклассница, играет — любит, не любит. Пусть начинает проходить семь экзаменов любви. Вас же учили. Какой первый?

— Ответить на вопрос: что любит — душу или тело.

— Ответить не словами, а поступком, действием… На словах-то люди что хочешь изобразят…

— Это жестоко! Можно было обойтись без травм?

— Опять мне прикажешь сантехнику ломать? — развел руками Андриан.

Костя понуро молчал.

— В академии реанимационную помощь учили подопечным оказывать? — Андриан поднялся.

Костя кивнул.

— Ты за Димой последи. Здесь врачи не очень, а состояние тяжелое. — Андриан достал мобильник Димы, на экране высветилась надпись «Коля». — Я сейчас его дружка подгоню. Здесь Диме опасно.

Костя быстро скрылся за дверью с надписью «Реанимационная», Андриан начал набирать эсэмэску.

Маша открыла входную дверь. Вошли Александр и Вика — оба в темных костюмах.

— Мы пришли поговорить о Дмитрии, — сказал Александр.

— Ты ему рассказала?! — покраснев, возмутилась Маша. — Зачем?

Вика молчала.

— Дмитрий в аварию попал…

— Как? — отступила Маша.

— Сказали, не справился с управлением…

— Что с ним? Он где? Я еду!

Маша бросилась в гостиную.

— Доча! Это не все… Он пропал… без вести.

— Как пропал…

— Мы сразу позвонили в районную больницу, — затараторила Вика, — там ответили, что отправили в областную… А в областной говорят — не поступал такой…

Маша медленно осела в обморок.

Сбылось то, что Верховный показывал Косте на экране ноутбука: Маша, оцепенев от шока, сжавшись, сидела в гостиной, а вокруг ходили полицейские — шел обыск.

Конец первой серии