художественный фильм

«Едут!»

С общего балкона в зал ресторана, где девки в древнерусских сарафанах суетливо раздвигали столы и накрывали их скатертями, вбежал Ванечка, шестнадцатилетний парнишка в огромной, не по размеру ливрее, с вытаращенными глазами.

— Едут! — закричал он.

С тем же криком Ванечка выбежал в коридор и понесся вдоль номеров. В одном дверь была открыта — две девки болтали у недостеленной кровати. Услышав истошный крик, они подпрыгнули и принялись достилать. Ванечка пробежал мимо костюмерной, где другие девки расправляли наряды господ и барышень XIX века, и с криком «Едут!» сбежал по лестнице вниз, в фойе.

В фойе, стилизованном ширмами и тканями под залу позапрошлого века, выстроились лакеи в ливреях — кто в смазных сапогах, кто в лаптях. Вдоль строя ходил Федор в праздничной ливрее, отличавшейся от прочих, впрочем, лишь лентами и большой медалью из золотой фольги. В руках он держал листок бумаги; такие же листки были у каждого слуги.

— «Здравствуйте» — «Здраве, боярин»! — строго провозгласил Федор.

— Здраве, боярин, — нестройно отозвались слуги.

— «Вам помочь?» — «Чего изволите?»

— Изволите… — забормотали слуги.

— «Вельми, зело, паче» — очень, — Федор оттер взмокший лоб. — Пример: «Зело благодарен».

— Зело… вельми… — вразнобой повторили слуги.

С лестницы сбежал Ванечка с криком «Едут!».

— По местам! И мобилы отключить, сукины дети!

Слуги разбежались. Ванечка упал и на брюхе, головой вперед, заскользил к кабинету с табличкой «Директор».

Директор ивент-агентства Иннокентий, сорокапятилетний мужчина в гусарском мундире и с саблей на боку, придирчиво оглядывал себя в зеркало, отщипывая волосок из бровей. Арт-директор Ксения поправляла кокошник и подвязывала поясок сарафана.

— Ну, как я? — спросил Иннокентий.

— Жених, — равнодушно бросила Ксения. Ткань подола расползлась у нее под руками. — Ты откуда такое барахло набрал?

Сияющий от самодовольства Иннокентий подошел и взялся за подол.

— Здесь булавочкой, здесь, — он увлекся и обхватил ее за талию, — потуже притянем…

— Руки!

— Руки, — Иннокентий показал руки.

— Так и держи, когда ко мне подходишь! — Ксения справилась с подолом сама.

— Я здесь хозяин! Я здесь биг босс.

— В курсе. Мать писала.

Дверь кабинета лбом открыл Ванечка и живо поднялся на ноги.

— Едут! — осипло выдохнул он.

Иннокентий бросился к окну: в ворота въезжали люксовые иномарки.

— Начинаем! — Иннокентий неумело перекрестился и повернулся к Ксении: — С Богом!

Ксения странно посмотрела на него — по ее лицу скользнула усмешка — и вышла.

— Вельми зело… обещали, Иннокентий Иванович, — Ванечка протянул руку.

Иннокентий достал из кармана шоколадку в виде монеты и вложил ему в ладонь.

— А сто рублей?

— Позже… — и, добродушно подтолкнув Ванечку к двери: — Пшел, паршивец!

Он вышел следом.

Милости просим

У ворот охранник в форме стрельца, с бердышем и бутафорской саблей, проверял пригласительные, которые гости показывали из машин, сверял со списком и пропускал. Машины ехали по кругу и подкатывали ко входу.

На гостинице висел огромный плакат «Милости просим!». У входа стояли девка Мария и баба Мотя в красных с позолотой сарафанах; баба Мотя держала поднос с караваем хлеба, солонкой и рюмкой водки. Рядом — лакеи в ливреях и Федор. Улучив момент, баба Мотя украдкой хлопнула рюмку, отщипнула от каравая кусочек, достала из широкого кармана чекушку, подлила в пустую рюмку и снова встала как ни в чем не бывало.

Лакеи помогали доставать багаж; Федор с поклоном принимал ключи и передавал лакеям, а те отгоняли машины на парковку.

Подъехал крутой кабриолет. Из него вышел Дима и элегантно помог выйти Наташе. Отдав ключи Федору, он под руку с Наташей поднялся ко входу.

— Милости просим! — поклонилась Мария.

— Извольте, барин! Сударыня? — басом сказала баба Мотя, подавая поднос.

— Я мучное не ем! — отрезала Наташа.

Дима улыбнулся, отщипнул хлеба, понюхал водку и поставил обратно.

— Паленка…

— Не придирайся. Не Куршавель.

Наташа и Дима вошли. Подъехала потрепанная иномарка с Пашей и Светой. Паша весь светился, глаза Светы горели от возбуждения.

— Мы это заслужили! — сказал Паша.

— Я тебя обожаю! — Света поцеловала его.

Лакеи и Федор брезгливо посмотрели на иномарку и не тронулись с места. Паша и Света вышли. Паша с шиком, не глядя, бросил ключи Федору и направился к багажнику — но Федор не шелохнулся, и ключи упали ему под ноги. Федор кивнул лакею: мол, подними.

— На хоздвор! — велел он, кивая на машину.

Другой лакей попытался взять у Паши багаж, который тот сам доставал из багажника.

— Не унижайся, бро! — Паша сам подхватил чемоданы. — У меня чай руки не отсохли.

Лакей тогда потянулся за плащом Светы, но та, глядя на Пашу, лишь крепче прижала его к себе, и они горделиво направились ко входу.

Подъехал крутой джип. Из него вышел Иван; сидевшая в салоне Лика сделала ему знаки — Иван спохватился, подбежал, помог ей выйти. Федор попытался взять у Ивана ключи.

— Сам! — Иван нежно провел пальцем по капоту.

— Премного виноват, — Федор сделал шаг назад.

Иван отъехал, Лика вошла. К воротам подкатывала следующая люксовая иномарка.

Пары входили в фойе. У стойки ресепшена образовалось маленькое столпотворение: две девки в громоздких кокошниках и цветных кофтах — но в джинсах и кроссовках — отмечали гостей и выдавали ключи. Лакеи несли чемоданы. Ксения взяла микрофон.

— Гой еси, гости дорогие залетные! — звонко объявила она. — Боярский дом, ивент-агентство «Иннокентий и сыновья» приглашает на забавушки, на пиры хмельные, на испытания для добрых молодцев и красных девиц!

— Номер 17. Второй этаж, налево, — сухо сказала первая девка, выдавая Диме ключи и программку.

Вторая девка надавила кроссовкой ей на ногу. Та спохватилась, с усилием улыбнулась и склонила голову:

— Милости просим, барин!

— Господа! Дамы! — продолжала Ксения. — Дружно подходим к ресепшену, отмечаемся. Наши лакеюшки проводят к номерам. В одиннадцать вас ждут костюмеры. Общий сбор в ресторане, в одиннадцать сорок. Не опаздывать!

Едва Дима с Наташей скрылись из виду, в фойе вошли Иван с Ликой.

Лакей втащил чемоданы в номер. Вошел Дима; Наташа, шедшая позади, успела заметить, как в коридор вошла Лика, — и вошла в номер следом. Сразу за Ликой в коридоре появился Иван.

Наташа оглядела номер. Лакей ждал, переминаясь с ноги на ногу. Дима дал ему сотку.

— Вельми… — разочарованно бросил лакей и вышел.

— Клево, — сказала Наташа, оглядывая обстановку.

— Чуть-чуть до трех звезд не дотягивает.

— Верю. Богатенький Буратино где только не был.

— Зато ты у меня больше, чем на пять звезд, тянешь… — Дима залюбовался Наташей.

— Спасибо! — рассмеялась она и поцеловала его. — Ты рад, что вырвались? От мам, пап, работы, предсвадебной суеты…

— Лучше б в Таиланд…

— Тогда на собственную свадьбу опоздали… — Наташа упала на кровать и открыла программку. — Спа-девичник, мальчишник в сауне… Испытания пар на любовь… О, восхождение на горные вершины!

— Где они тут горы нашли? — Дима глянул в окно на парк.

— Ты меня будешь спасать! Будешь?

— Без вопросов! — Дима зачарованно смотрел на непосредственную Наташу и попытался обнять, но она ловко отвернулась, продолжая читать.

— И бал! Настоящий старинный бал!

— С тобой хоть в горы… — ему наконец удалось обнять Наташу; они обнялись, поцеловались, — хоть в эту дыру… — Дима отстранился. — Зарядку в машине забыл.

— На кой она сейчас? — прошептала Наташа. — Я от тебя завожусь, а не от электричества.

— Я на минуту! Мама может позвонить, а у меня телефон сел.

Иван открыл номер, пропустил Лику. Осмотрелись.

— Шикардос! — Иван бросился на кровать.

— Они хоть белье меняли? — Лика брезгливо потрогала простыни.

— До двенадцати еще столько времени, — Иван притянул ее к себе.

— Нисколько, — отстранилась Лика. — Мне надо привести себя в порядок.

Она выложила из сумочки документы, коробочки с ювелиркой… Подошла к сейфу.

— Ключа нет. Сбегай на ресепшен. Недотепы.

Иван вскочил, все-таки обнял Лику, поцеловал.

— А потом… успеем?

— Может… — Лика отвечала на поцелуи, сдаваясь.

Дима и Иван одновременно вышли из номеров.

— Соседушка! Привет! — Иван протянул руку. — Иван!

— Дмитрий.

— Зажжем?

— Программа вроде интересная… — вежливо ответил Дмитрий.

— Станет скучно, дополним!

Они спустились по лестнице.

Лика и Наташа одновременно вышли на свои лоджии.

— Привет! — сказала Наташа.

— Привет.

— Как тебе здесь?

— Нормально. Бывало и лучше.

— А мне нравится! Наташа.

— Лика.

— У нас свадьба через четыре дня! — гордо и счастливо сообщила Наташа.

— Поздравляю, — наконец улыбнулась Лика.

Вживание в роль

Иннокентий шел по коридору, сияющий, подобострастно раскланиваясь с гостями.

— Мерси! Здраве! Милости просим! Гутен морнинг! Здравие, боярушки! — И, встречая лакеев без чемоданов, тихо: — Отнес? В кабак! Отнес? В кабак!

Иннокентий вошел в зал ресторана; рядом вбежали лакеи и, снимая ливреи, торопливо переодевались в официантов, натягивали белые чулки… Федор теперь был метрдотелем в белых перчатках.

— Я че, баба? Не одену! — первый лакей вертел в руках белый кружевной чулок.

— Ты здесь не баба и не мужик! Ты сотрудник ивент-агентства! — строго сказал Иннокентий, выхватил чулок и подозвал Федора. — Федор Лаврентьич! Откуда?!

— Товарищ директор…

— Ты из образа не выходи.

— Понял, ваше благородие. Так купленных не хватило. Сами сказали по домам собирать. Че сеструха дала, то принес!

— Замени! — Иннокентий пошел дальше, хлопая в ладоши. — Поживее, холопушки!

Федор забрал кружевные у первого лакея, отдал второму — молодому парнишке, у того забрал плотные и отдал первому. Второй лакей обиженно вскинулся.

— Поговори мне! — Федор показал кулак и, поморщившись, припомнил: — Челядь!

На кухне у плиты орудовали два поваренка и шеф-повар — суматоха, все жарилось, варилось, кипело.

— Иван Силыч? Ну как? Ты ж волшебник, постарайся! — подобострастно сказал Иннокентий.

— Исчезни! Не вишь, колдую… — шеф-повар держал ложку с горячим, но дул на Иннокентия.

— Понял! — И поварятам: — Закончите — в мужскую гримерную!

Иннокентий вошел в фойе, приподнимая парик и протирая лысину большим платком. Зазвонил мобильный. Иннокентий полез под фрак, достал мобильник, увидел номер, испугался и нырнул в туалет — по запарке в дамский… наткнулся на женщин.

— Майн готт! Сорри. Зело паче!

Вылетел и попал в гардеробную. Бегая между вешалок, заговорил в трубку:

— Левонтий Карлович. Не сумлевайтесь! В смысле, не сомневайтесь. Простите, в роль вжился. У меня тут XIX век, крепостное право… Что вы, никакого гусарства! Нет, Левонтий Карлович, за девками голыми в саду бегать не будем, из револьверов в потолок не стреляем. Как принял вашу гостиницу, так сдам. В чистом виде. — Он снял с головы парик и потряс им. — Головой отвечаю!

Разговаривая, он выбрался из рядов вешалок и не заметил, как Ксения с коробками еды нырнула между рядами и прошла к двери подсобного помещения в конце гардеробной. Отперла — и исчезла в нем.

В женской костюмерной девки крутили букли дамам. Наташа и Лика сидели в креслах рядом.

— В программе смотрела — даже комнату ужасов надо пройти! — хохотала Наташа. — Чтоб замужем ничего не боялись!

— Я не пойду.

— А я в своем не сомневаюсь! Он у меня рыцарь. Спасет.

— Я не за себя боюсь, за своего, — улыбнулась Лика. — Он у меня медведь — что поперек, то все ломает. Потом плати за эту комнату!

Обе рассмеялись.

— Был у меня такой. Доломался. В клетку на год посадили…

— На год? Ты встречалась с ранее судимым?

— Не! Это он после меня судимым стал… Не хочу вспоминать. Ты своего медведя любишь?

— Что за вопрос? Конечно. Они ведь бывают пушистыми и теплыми.

— У меня прям сердце замирает, когда на своего смотрю, — не выслушав ответа, продолжала Наташа. — Даже не верится, что мой, мой, мой…

В мужской костюмерной Дима и Иван осматривали сюртуки. Помогал лакей, пацан лет шестнадцати. Нашлись карманчики для сотовых.

— Ништяк, — оценил Иван.

— Продумано, — согласился Дима.

— Пацан! — Иван надел сюртук, и тот затрещал в плечах.

— Я не пацан, — лакей заглянул в скомканную бумагу. — Я холоп.

— Давай, холопчик, на пару размеров больше.

Диме сюртук пришелся как раз; он посмотрел на себя в зеркало.

— Вылитый князь! — одобрил Иван.

Дима переложил из куртки бумажник, визитки. Лакей подал Ивану новый сюртук. Иван надел, сделал перед зеркалом пару боксерских хуков.

— Нормалек, — он полюбовался собой. — Барон… не, граф! — И протянул Диме визитку: — Разреши представиться. Граф ИП Завьялов. Мотоблоки, скутеры, мини-тракторы…

— Князь Ковалев, — Дима улыбнулся и достал свою. — Фирма «Лауди». Элитные снегоходы, мототехника из Италии.

— Бро! Да мы в одной теме! — восхитился Иван. — Пойдем, я тут бар видел. Накатим по рюмахе перед обедом.

— Я не пью.

— А ты не пей. Продегустируй, макни, прими каплю… назови как-то для себя, чтоб легче пошло… — Иван решительно обнял его за плечи и увел из костюмерной.

Из коридора в зал ресторана смотрел Иннокентий. Подошла запыхавшаяся Ксения в костюме барыни.

— Ты где была? — зло зашипел он.

— Переодевалась, — соврала Ксения.

— Ксения Петровна! Наше шоу — инвент-событие года! Я клиентскую базу за сто тыщ в загсе купил, чтоб персональные приглашения разослать!

— Небось твой сынок от первого брака за бутылку пепси взломал, — отмахнулась она.

— Я гостиницу снял за миллион… — Иннокентий осекся. — Не твое дело!

— Тогда не путайся под ногами, — Ксения оттолкнула его и прошла в зал.

Свободный полет

Гости — мужчины в сюртуках, кое-кто в смокингах, дамы в вечерних платьях — рассаживались по двое за накрытыми столиками. Ксения стояла на танцполе с микрофоном. За ее спиной висел фоновый задник с балом XIX века, по бокам обклеенный рекламными постерами «Наши спонсоры».

Дима с Наташей присели далеко от Лики с Иваном — так, что Лика оказалась спиной к Диме, а Наташа спиной к Ивану.

— Мамуль, может, не надо этих конкурсов в подъезде, выкуп невесты… — говорил Дима в мобильник. — Меня Наташа не за деньги любит. — Он закрыл мобильник и повернулся к Наташе: — Ведущую нашла, звезду с ТВ…

— Пусть лучше деньги на звезду молодой семье отдаст… нам пригодятся.

Дима одобрительно поцеловал Наташе руку и снова заговорил в мобильник:

— Какие обряды? Что за средневековье… — рассмеялся. — Ты и так нас в прошлое закинула. Да при чем тут вы с отцом?

Рядом с Димой и Наташей за столиком сидели Паша и Света. Лакей наливал напитки в бокалы; Паша полез вилкой в салат с ананасом.

— Не по этикету, ваше благородие, — строго сказал лакей. — Позже.

Света укоризненно посмотрела на Пашу. Тот взялся за графинчик с водкой.

— Тогда я водочки…

— Мы договаривались! — пресекла Света.

— Я смотрю, в реале скучно быть барином, — Паша откинулся на спинку стула.

— Уважаемые гости! Дамы и господа! Дорогие наши женихи и невесты! — сказала Ксения в микрофон. — Поздравляю вас с открытием шоу «Высший свет». — Скороговоркой: — Генеральный спонсор — мясокомбинат «Игнатьевский». Сосисы, сардели из фермерского мяса. — Она открыла программку: — С программой многие из вас знакомы, но для тех, кто не успел…

Под балконом ресторана Федор укреплял ракеты для фейерверка, доставая их из коробки. Рядом стоял Иннокентий.

— Хватит… — он вырвал из рук Федора ракету. — К завтрашнему балу должно остаться…

— А что с этого? С этого светопреставление не устроишь. Геенну огненную буржуям не покажешь. О, да они мокрые…

— Как мокрые? — Иннокентий лихорадочно перебрал ракеты в коробке. — Откуда мокрые?

— А я знаю? У вас в кабинете стояли.

— Кто-то гадит… — Иннокентий огляделся. — Точно гадит.

— Ну, Иннокентий Иваныч, вы сразу в паранойю… Может, запотели естественным путем.

Федя подул на ракеты, затем сунул их себе под мышки.

— Обсушу малость.

— Обсуши, Федя. Обсуши. Высший свет съехался. Никак позориться нельзя.

Гости допивали напитки; официанты принесли на подносах каждому гостю самолетик из бумаги и ручку.

— Папа, ты, конечно, поступай, как знаешь… твоя свадьба, — говорила Лика в мобильник. — Ах, моя. Тогда позволь вставить и мне, как невесте, свои две копейки…

— Создавая новую семью, мы должны расстаться с прошлым, — объявила Ксения в микрофон. — Поэтому первым делом отпустим наших бывших в свободный полет!

— Это как? На ракету и в космос? — спросила Наташа.

— На крыльях самолетиков пишите имя. Или имена. У кого сколько было. Не стесняемся, садим в салон всех и всех разом отпустим!

— Не знаю, кого писать, — Дима взял ручку и соврал Наташе: — У меня до тебя никого по-настоящему не было.

— В универе не влюблялся?

Дима отрицательно покачал головой.

— Мне есть кого… — Наташа с удовольствием принялась писать. — За мной полрайона ходило. — Она показала на поднос с самолетиками, с которым пробегал мимо лакей: — Вся авиация понадобится.

— Пиши, чтоб улетел твой бывший сокол и не возвращался… — сказал Иван Лике. — Кстати, сколько до меня у тебя пилотов было?

— А у тебя стюардесс?

— Да так, одна. Заика. Страшная…

— И почему ты с ней… — не поверила Лика.

— Из жалости…

Света старательно, круглым почерком отличника вписывала имена. Паша сидел, чесал затылок.

— Че не пишешь?

— Да некого…

— Че, до меня никого-никого?

— Да я с мамой все время жил, ты же знаешь!

— А в школе? С кем на выпускном танцевал?

— Я не танцевал. Мы с парнями в туалете бухали…

— Ну в детском садике… нравился кто?

— Вера… — озарило Пашу воспоминание. — Мы с ней из-за горшка подрались… Одновременно пописать в него хотели…

— Пиши Веру… — Света жалостливо прижалась к нему. — Нецелованный ты мой… Ниче, я все поправлю…

— Готовы? — спросила Ксения.

— Да! — нестройно ответили гости.

— Теперь, ваши сиятельства, организованно, парами выходим на балкон, не толкаемся…

Все направились к балкону.

— Я забыла!

Ксения взяла с подноса лакея самолетик и ручку, написала.

Пары высыпали на балкон… Ксения пробилась через толпу вперед.

— Детсад… — сказал Дима Наташе.

— Что плохого? Когда еще окажешься в детстве!

— Я прослежу… — Иван шутливо погрозил Лике пальцем.

— По команде… Раз, два, три!

Наташа азартно кинула самолетик и случайно наступила на ногу Ивану. Иван ойкнул, обернулся — и застыл в шоке. В шоке была и Наташа.

— Ты?!

Лика увидела, как Дима (спиной к ней; все в сюртуках, все похожи) скомкал самолетик и лениво бросил на пол.

— Не хочется с прошлым расставаться? — сказала она Диме в спину.

— Лика?! — обернулся Дима.

— Дима?! — Лика была в шоке.

В это время самолетики разлетелись с балкона. Иннокентий дал отмашку, Федор поджег ракеты… Фиаско. Некоторые взорвались на месте, одна описала полукруг и полетела на балкон. Пары разбежались, случилась маленькая давка…

Иван выдернул Наташу, чтобы ее не затоптали. Наташа резко вырвалась.

— Ты что здесь делаешь? — она испуганно оглянулась: не видит ли Дима.

— А ты?

Лика увлекла за собой Диму, которого едва не сбили с ног.

— Ты как сюда попал?

— Как и ты… Через вход.

Иннокентий поднял один самолетик, развернул и увидел надпись: «Иннокентий! Пошел ты…!» Озадаченно посмотрел на балкон.

Наташа и Иван прятались за колонной.

— Я так и знала, что ты выплывешь перед свадьбой! Жизнь мне хочешь испортить?! Как тогда?

— Да кому ты нужна!

— Вали отсюда! Я жениху скажу, я полицию вызову!

— Успокойся, — Иван показал карточку гостя. — Я вообще-то деньги за это шоу заплатил.

— Так ты…

— Да, поздравь, жених!

— Это кто ж тебя подобрал?

— А ты кому собираешься жизнь испортить?

Дима и Лика стояли за другой колонной.

— Глазам не верю.

— Думал, старой девой останусь?

— Нет, конечно. Прекрасно выглядишь.

— Ты тоже ничего. Нашел себе мамочку?

— А кто твой папик?

— Хам.

— Первой начала.

Наташа и Иван — за колонной.

— Короче. Самолетик с тобой улетел. Я тебя не знаю, ты меня тоже!

— Клево выглядишь. Но злюка та же.

— Ты меня услышал?

— Базару нет.

— Все, — Наташа сделала жест. — Исчезни.

— Нужна ты мне.

Иван осторожно выглянул в зал — Лики не было — и быстро вышел.

Дима и Лика за другой колонной.

— Мы не знакомы, — отчеканила Лика.

— Первый раз вас вижу.

— Правильный ответ, — холодно сказала она.

Лика выглянула, увидела Ивана и осторожно выбежала из-за колонны.

— А ты меня не учи, что правильно! — бросил Дима вслед.

Господа и холопы

Рядом с полусобранной конструкцией искусственной горы обедала бригада обслуги — теперь все в крестьянских рубахах и лаптях, не отрываясь от смартфонов. В центре Федор. Поодаль — парковка с люксовыми иномарками, по дорожкам прогуливались гости.

Баба Мотя раздавала из судков остатки роскоши с барского стола.

— Я те отвечаю — порше каенн, — первый лакей тыкал смартфоном в сторону парковки.

— Где ты видел порше с обтекателем? — презрительно отозвался второй.

— Классные чики… — третий лакей заглядывался на барышень.

— Есть, не про твою честь.

— За седня забашляем пятихатник, за завтра Кеша обещал косарь.

— Жмот. За иностранный язык, — шестой лакей достал бумагу, — вельми, зело… мог бы добавить.

— Плесни, — сказал Федор бабе Моте.

— Я тебе счас в рожу плесну.

— Молчи, холопка. Делай, что барин велел.

— Иннокентий Иванович только при гостях разрешил обзываться, — баба Мотя налила из своей чекушки и добавила про себя: — Придешь домой, лапти целовать мне будешь.

Подбежал Иннокентий.

— Че сидим? К вечеру чтоб Гималаи были!

— Сделаем, Иннокентий Иванович. Хоть Гималаи, хоть Эверест. Мы любим ландшафты менять.

Шестой лакей схватил кувалду и начал забивать костыль.

— Мягче! Я за аренду этого аттракциона сто кусков отдал…

Наташа собирала косметику и нижнее белье в пакет, готовясь к спа-салону. Дима стоял, смотрел в окно.

— Колхоз! Не, я здесь не останусь. Настроение перед свадьбой угроблю.

— Тогда поехали? — живо откликнулась Наташа.

— Тебе же нравится? — удивился Дима.

— Нравится, — неискренне сказала она. — Но я ж будущая жена, должна за тобой как нитка за иголкой.

Дима испытующе посмотрел на нее.

— Как скажешь, родной… Можно я только в спа схожу? И поедем.

— Ладно… что я, сатрап, что ли…

— Еще какой! — довольная Наташа захохотала, подталкивая Диму, ряженного в барина, к зеркалу.

Иван сидел в кресле, теребя программку. Лика перебирала кремы, готовясь к походу в спа-салон.

— Скучно.

— У вас же мальчишник.

— Че я, в бане не был? Да и знакомых никого. Может, поедем отсюда?

Лика с подозрением посмотрела на Ивана.

— Мне еще своим пацанам поляну перед свадьбой накрыть надо. А то предъявы пойдут…

— Не понимаю твоего настроения. Может, обстоятельства появились, о которых не знаю?

— Никаких обстоятельств! Сама говорила, надо избегать некомфортных ситуаций.

— А если тебе в браке некомфортно станет? Тоже побежишь?

— Ликунь, ты че? Сравнила… Ладно, забудь. Мысли вслух.

— Такие мысли держи при себе. Женщин пугает нестабильность. Особенно перед свадьбой.

— Окей, окей, остаемся. Прости.

— Но если ты всерьез, давай после девичника? А то я уже приготовилась…

Третий лакей устанавливал детали по рисунку мелом на полу большой комнаты, заглядывая в большой лист с заголовком «Комната ужасов. Инструкция по сборке». Ксения доставала из ящика манекены маньяков.

— Мерзость какая…

— Это же копии! — третий лакей кинулся к куклам и любовно перебирал их. — Маньяков, убивавших только женщин. Гена Михасевич! Тридцать шесть убийств. О! Валера Асратян! Московский «Режиссер». Приглашал своих жертв сняться в кино. Свеженький. Михаил Викторович. Попков. Мент из Ангарска. Восемьдесят семь жертв.

— Ванечка, откуда такая энциклопедия? — вкрадчиво спросила Ксения.

Иннокентий, отдуваясь, втащил большой ящик.

— Это кто ж такую гадость придумал?

— Я, — и, оправдываясь: — С первой женой двенадцать лет прожил. — Он достал из ящика костюм клоуна: — Тебе.

Затем достал из ящика настоящую бензопилу.

— Зачем? — Ксения была в шоке.

— Надо же дать молодым представление о семейной жизни.

— Только этого, — Ксения, придя в себя, показала на третьего лакея, пытавшегося запустить бензопилу, — с гостями не оставляй!

Девичник и мальчишник

Невесты — в джакузи; рядом парная, массажные столы… Лика и Наташа в тюрбанах, распаренные, лежали в джакузи. Рядом — Света; она прислушивалась к разговору, не решаясь вмешаться.

— Мне киданье самолетиков не понравилось, — сказала Наташа.

— Если б все так было легко, — Лика думала о своем.

— Ты его в дверь, а он в окно.

— Ты о ком?

— Да о бывших. Как сделать, чтоб ни наяву, ни во снах, — это услышала Света, — они не являлись?

— Не знаю, — мрачно сказала Лика. — Лоботомию.

— А полегче способ есть? — рассмеялась Наташа.

— Психологи говорят, надо гештальт завершить…

— Я ни за что в постель с бывшим не лягу! Психологи насоветуют…

— Не надо в постель. Пишешь письмо ему.

— Еще чего.

— Да посылать не надо. Потом сожжешь. И там прописываешь, почему вы не пара, и в конце прощаешься навсегда.

— То есть посылаешь лесом, — уточнила Наташа.

— Нет, посылать никого не надо. Это эмоция. И тогда она с тобой останется. А ты просто холодно и равнодушно пишешь: «Гудбай, подонок! Исчезни из моей жизни, тварь!»

— Ты пробовала?

Света решилась присоединиться к разговору.

— Хорошо-то как, девочки.

Лика и Наташа неприязненно посмотрели на нее.

— Я слышала ваш интерес. Могу свой способ сказать. Сердце чистым становится. Как у голубя! Вновь семнадцать и ждешь принца.

— Говори! — Лика и Наташа придвинулись.

Дима и Иван отдыхали после парной.

— Как заноза сидит. Начнешь выдергивать — больно. Ладно, думаешь, время лечит…

— Оставлять в себе — не выход.

— Сам понял. И ты как от бывшей избавился? Ну, от воспоминаний?

— Легко.

— Стервой была?

— Не сказать… Просто поговорили и плавно разошлись.

— И с тех пор, — Иван показал на сердце, — здесь ниче?

— Глухо. Как в танке. Ты просто не развел мосты… Чем-то она еще тебя цепляет.

— Ниче не цепляет.

— А если встретишь с другим?

— Спокойно… Втащу, — Иван сделал хук, — конечно.

— Ей? — улыбнулся Дима.

— Ему! — захохотал Иван.

— А ему-то за что? Он не при делах.

— Знаю. Так я для себя втащу, чтоб мне легче стало!

Оба захохотали, подхватили веники — и в парную.

Наташа и Лика, затаив дыхание, слушали Свету.

— Воду настоять на лунном свете… Семь дней.

— Так это магия, — разочарованно сказала Лика.

— Никакой магии! Все по науке. Кристаллы воды меняют молекулярную решетку под воздействием лунного излучения, попадают в организм и точечно меняют структуру клеток памяти.

— Наука, — сказала Наташа Лике. И Свете: — А Луна должна убывать или прибывать? В какой фазе?

— Убывать, конечно. Мы же хотим избавиться.

— Ну не знаю… а вдруг еще что в памяти поменяют… чего бы я не хотела.

— Но ты же заговор читаешь, от кого конкретно ты хочешь избавиться!

Ночная диверсия

Ксения, вся в темном, в маске, с сумкой, в которой что-то звякало, взбиралась на искусственную скалу. С риском для жизни она начала откручивать болты, державшие крюки, по которым взбираются. Не до конца — чтобы крюк при нажатии только поехал, но не вылетел совсем.

Баба Мотя тащила пьяного Федора и огромную сумку с наворованными продуктами. Ксения замерла.

— История — она по спирали. Сама подымает тех, кто внизу, — наверх. А тех, кто вверху, — Федор посмотрел наверх и отчетливо увидел фигуру Ксении, — на низ. Кто я был до сегодняшнего дня? Пенсионер. Иждивенец, тля на шее трудового народа. А сегодня — барин! Шапки передо мной ломали…

— Что-то тебя спираль все к низу гнет, — баба Мотя подняла пытавшегося упасть Федора. — Ужрался, черт. Как ни следи.

— Там черт! — Федор указал вверх, спокойно констатируя.

Баба Мотя машинально бросила взгляд — вот-вот разглядела бы Ксению, но тут прибежал Ванечка.

— Баб Мотя! Зовут… там наши собрались, Кеша платить не хочет.

— Вот эксплуататор!

Ксения с риском для себя перебралась на другую сторону. Баба Мотя пристально всмотрелась, но никого не увидела.

— Белая горячка! О Божечки! Сиди здесь… Я мигом!

Ксения перевела дух. Баба Мотя с Ванечкой поспешно удалились в сторону гостиницы.

Иван и Дима сидели умиротворенные, распаренные, пили чай и ждали своих половинок.

— У меня салон в Подольске, еще один с пацанами в Бирюлево открываем.

— Мне это интересно. А почем квадратный метр у тебя? В субаренду. Я могу «итальянцев» своих поставить.

— Тема. Добазаримся, я думаю. Я позвоню, визитка твоя есть… А то мы сейчас сваливаем.

— Так шоу еще не началось?

— Дела свадебные…

— Да мы тоже сейчас поедем…

— А вы че?

— Ну… тоже как бы свадьба на носу.

Из спа вышла Лика. Иван поднялся, загораживая ее.

— Наконец-то! — Он отошел в сторону: — Знакомьтесь — Дима. Дима — это Лика.

Дима поднялся; он и Лика были в шоке. Вышла Наташа, растирая голову полотенцем.

— А вот и я! Димочка, познакомишь со своим другом?

Наташа отняла полотенце от лица и в шоке уставилась на Ивана.

— Это Иван…

Все в шоке. Пауза. Дима посмотрел на Ивана и сделал шаг, закрывая собой Наташу.

Первая девка на ресепшене передала тысячные Иннокентию.

— За дополнительные услуги.

— Много заказали? — Иннокентий схватил список.

— Пять шекотаний пяток гусиным пером, десять колыбельных, и гусляра два раза.

— Где ж я столько исполнителей возьму? Давай, живо переодевайся. Бери на себя номер шесть, двадцать пять и семнадцать. Тебе сотка с клиента.

— Иннокентий Иванович, у меня сегодня молодой человек приехал.

— Парни любят обеспеченных девочек! Живо переодевайся! Ксению видела?

— В костюмерную прошла…

Иннокентий рассовал деньги по карманам и пошел в костюмерную. Ксения там быстро переодевалась. Иннокентий заглянул, посмотрел на полуобнаженную фигуру Ксении, затем тихо подошел сзади и попытался обнять.

— Тьфу, идол, напугал! — подпрыгнула Ксения и продолжила неспешно одеваться. — Все следишь?

— Контролирую.

— Себя контролируй. Людям зарплату выдал?

— В конце рассчитаюсь.

— Ты обещал оплачивать после каждой смены! Поэтому к тебе с окрестных колхозов народ понабежал.

— Я не обещал, я мотивировал! — Иннокентий не отрывал взгляда от груди Ксении.

— Меня тоже?

— Зая. Ты же знаешь, как я тебя ценю, — он опять попытался обнять; Ксения не сопротивлялась. — Приходи ко мне в номер, рассчитаемся… — Он склонился к ее уху, поцеловал: — Я без тебя так скучаю…

Ксения ловко вытянула саблю Иннокентия из ножен, и лезвие оказалось между ними.

— Я тебе сейчас ручки твои похотливые…

— Зая… — обмяк от страха Иннокентий.

— Я тебе не Зая, — разъяренно зашипела она. — С тех пор, как ты меня… предал!

— Ксюша!

— Не смей меня так называть! Обошелся, как с последней шлюхой!

— Ксения Петровна… Что вы такое говорите? Я вас любил…

— Знаю я твою любовь. — Ксения пришла в себя и отдала саблю: — Это пластик. Им даже колбасу не порежешь.

— Знаю! — соврал Иннокентий.

Но все-таки попробовал лезвие на палец, прежде чем вставить в ножны. Ксения направилась к выходу.

— И не смей мне угрожать! Я твой босс!

Наташа бросала вещи в чемодан. Дима укладывал свои. Оба старались не смотреть друг на друга. Первой не выдержала Наташа.

— Заика? Страшная? Из жалости встречался?

Дима молчит.

— Вообще ты прав. Реально заика. И с крышей не в порядке. Сама говорила, по психологам бегает.

— Прости. Да нормальная она.

— Нормальная?!

— В отличие от твоего… лома из подворотни. А знаешь, я вас хорошо представляю вместе… на скамеечке у подъезда, как вы вдвоем семечки, — Дима издевательски показал, — щелкаете.

Наташа дала пощечину. Дима замер. В это время зазвонил его мобильник — высветилась надпись «Мамулька». Дима поспешно схватил его.

— Да, мамуль. Все хорошо. Спасибо тебе за путевки. Нет, не ошиблась. Все супер. Отдыхаем, сил набираемся. Как же. Сама говорила, семья — это долгий тяжелый труд. Да, и неблагодарный…

— Труд. Неблагодарный, — повторила Наташа.

— Спокойной ночи. Целую. Нет, не прохладно. Свитер надеваю. Ой, мама, зовут… у нас тут еще мероприятие. Я перезвоню.

— Готов? — Наташа схватилась за чемодан.

— Я не могу! — обреченно сказал Дима и показал на мобильник: — Мама не поймет. Она же для нас старалась.

— Как хочешь.

Дима молчал. Наташа вышла, таща тяжелый чемодан, и громко хлопнула дверью.

Лика надменно сидела в кресле. Иван поспешно собирал вещи.

— Я теперь понимаю, почему только въехали, ты сразу засобирался обратно. Чувства нахлынули… Испугался, не выдержишь, к ней вернешься?

— Чушь. У меня нет к ней чувств. Я испугался того, что вот сейчас и случилось. Разборок таких. Что сидим?

— Я не поеду. Почему я должна менять свои планы из-за каких-то девиц, которые когда-то тебе в подворотнях на шею вешались.

Иван вспыхнул, покраснел, но сдержался.

— К тому же папа оплатил тур. Он недешевый. Уехать, плюнуть ему в лицо. Перед свадьбой, которую, как ты знаешь, он полностью оплачивает.

— Это было его желание. Я сам могу оплатить свою свадьбу! Но ты отговорила! Теперь предъявы? А может, ты с бывшим хочешь остаться? Может, у тебя чувства?

— Дурак!

— Да, я дурак. Но мой козырь — я знаю, что я дурак. Если останусь, не удержусь и впечатаю твоему мажору. И еще на срок залечу!

— На срок? Какой еще срок?! Постой… Твоя бывшая не о тебе ли говорила, что с зэком встречалась? И эти твои словечки…

— Нет!

Иван быстро подхватил сумку и вышел.

Иннокентий заглянул в зал ресторана, где поток уже схлынул — десерт доедали только отдельные пары. Он разговаривал по мобильнику.

— Левонтий Карлович! Гости в упоении! Вот просто в упоении. — Он шел по коридору к себе в кабинет; навстречу попался лакей, мнущий в руках шапку. — Здесь высший свет Москвы и Замкадья! Это успех! Грандиозный успех! Уверен, что работать будете только с нами. Мы — лучшие! Слаженная команда! Спаянный коллектив. — Прикрыв трубку, лакею: — Тебе чего?

— Иннокентий Иванович, вас ждут.

— Кто?! — Иннокентий закрыл мобильник, но тут же снова заговорил в него: — Да, Левонтий Карлович, доброго вам вечера! Супруге нижайший поклон, — из телефона пошли гудки, — сыночку отдыха в Альпах… — Он поцеловал мобильник и обернулся к лакею: — Кто ждет?

Лакей вместо ответа открыл дверь кабинета. Иннокентий вошел, а в кабинете… вся массовка. В центре — суровая баба Мотя.

— Вы чего, — Иннокентий попятился назад, но наткнулся на лакея, который, скрестив руки, стоял у двери, — тут все?

— Иннокентий Иванович, оплату в конце смены обещали.

— Обещал. Денег не подвезли. Завтра.

Среди лакеев поднялся ропот.

— Все по местам, — Иннокентий прошел к столу, пытаясь сделать грозный вид, и достал список. — Вон сколько дополнительных услуг заказали! А это, между прочим, ваши денежки!

Иннокентий попытался сесть в кресло, но круг лакеев сжался вокруг него; с десяток крепких рук выдернули его из кресла и посадили задницей на стол.

— Бунтовать?!

— Никак нет, ваше сиятельство. За своим, кровным пришли!

— А ну, мужики, в подвес его! — скомандовала баба Мотя.

Лакеи перевернули Иннокентия вверх ногами и держали так. Из карманов выпали тысячные, разлетелись по полу. Все кинулись подбирать.

— Караул! Грабеж!

— Грабеж, барин, людей кидать!

— По ведомости! — баба Мотя отобрала деньги. — Беззакония не допущу!

Иннокентия поставили на ноги. Он проворно выхватил у бабы Моти деньги.

— Я сам! Экстремисты!

Наташа давила кнопку звонка на ресепшене — никто не выходил.

— Есть кто-нибудь? — топнула она ногой.

Наташа подхватила чемодан и вышла на крыльцо. Но и во дворе не было ни души. Вышел Иван, бросил сумку на крыльцо. Оба увидели друг друга.

— Опять ты! — простонала Наташа. — Я же тебя просила, исчезни!

— Я че, спецом?

— Думали, побудем вдвоем, отдохнем… и тут хрен с горы свалился.

— Базар фильтруй…

— А то что? — дерзко наступала Наташа.

— Натаха, закройся! — попятился Иван. — Мне и так из-за тебя влетело. Нахрена моей стукнула, что я сидел?

— Не сказал? Вот это между вами любовь… Ну да, она у тебя такая цыпа, разве ей в этом признаешься…

— Я про твоего молчу. Вчера от маминой сиськи оторвали… Лох конкретный.

— Не смей оскорблять моего будущего мужа!

— А ты мою жену. Будущую.

— Мы как будто с тобой не расставались! — опомнившись, захохотала Наташа. — Лаемся, как родня!

— И правда… — улыбнулся Иван. — Прости, пожалуйста.

— Ты же сейчас мне никто.

— Да и ты мне… Случайный пассажир. Кстати, если хочешь, подвезу. Нет никого. До утра простоишь.

— Невесту свою вози. — Наташу озарило: — Так она остается?

— Не твое дело.

Оба переглянулись… И посмотрели на освещенные окна своих номеров. В окне номера Лики погас свет; через пару секунд в окне другого номера Дима подошел к окну и задернул шторы.

— Я ключи от дома забыла, — Наташа поспешно схватила чемодан и опрометью кинулась в гостиницу.

— Я, кажется, тоже что-то забыл…

Иван схватил сумку и поспешно вбежал в гостиницу.

Колыбельная на ночь

Ксения, оглядываясь, тайком вошла в гардеробную, подошла к двери подсобки, открыла своим ключом, вошла. В подсобке на одном диване спали Миша, восьми лет, и Катя, девяти. Разбросанные игрушки, поднос с остатками недоеденной еды. Телевизор показывал мультики. Ксения укрыла детей одеялом, сняла с них обувь. Катя проснулась.

— Мама! Мамочка!

— Тише. Спи, моя хорошая. Спи.

— Мы тихо себя вели. Нам подарки будут?

— Будут, будут, — на глазах Ксении выступили слезы.

— Как обещала? Мне слаймы, две куклы и телефон.

— Да-да…

— Нам еще долго сидеть? А почему мы у бабушки не остались?

— Тише! Мишу разбудишь. В больнице бабушка… ей ножку лечат. Ничего, завтра вечером мы поедем домой!

— А подарки?

— А мы сначала по магазинам! В кино пять-д сходим, и все купим, что мама обещала…

— Ты уже заработала денежку?

— Заработала… Спи!

Наташа открыла своим ключом номер, тихо вошла и увидела в полумраке Диму на кровати; рядом сидела в длинном белом пеньюаре первая девка — с распущенными волосами, с искусственным венком цветов на голове — и тихо пела. Она сидела спиной ко входу, и Наташа не могла разглядеть, кто это.

— Спи, моя радость, усни, в доме погасли огни. Птички затихли в саду… — тихо напевала девка.

— Все, птички, отсвистели! — Наташа включила свет. — Ща будем перышки выдергивать, долго и больно!

Девка ойкнула, вскочила. Дима привстал, растерянно щурясь от яркого света. Наташа с недоумением смотрела на них.

— Это кто?

— Дополнительные услуги… — растерянно сказал Дима.

Иван выдохнул, попробовал дверь — она была открыта — и резко распахнул ее. Лика сидела с ночником и читала книгу. Посмотрела на Ивана и улыбнулась.

— Ты почему здесь?

— Где мне еще быть? Ты что-то забыл?

Иван обыскал номер, скрывая это, — просто будто искал вещь.

— Да… забыл.

Посторонних в номере не было. Иван присел рядом с Ликой. Она нежно посмотрела ему в глаза, взяла его руки в свои, привлекла к себе.

— Тебя забыл…

А в номере Димы и Наташи продолжалось.

— Как невеста из дома… — Наташа стояла руки в бока.

— Женщина, это услуги по прейскуранту!

— Не сомневаюсь! — Наташа сорвала с девки венок и отхлестала им ее. — А ну, пошла вон!

Девка с визгом выбежала из номера. В коридоре она наткнулась на Славу, парня двадцати одного года в форме солдата-срочника. Он в шоке смотрел на босую, в пеньюаре, раскрасневшуюся девку.

— Слава? А я ж звонила, на работу не приходить. Я буду скоро!

— Ты чем занимаешься?

— Клиентов обслуживаю… Барин приказал…

В номере Наташа и Дима услышали визг девки: «Слава, ты не понял!» — и разъяренный крик Славы: «Где барин?!»

Разъяренная Наташа накрутила на руку сумочку, как цепь, и грозно надвинулась на Диму. Тот поспешно схватил рекламку с тумбочки.

— Наташенька, ты че? — Он показал рекламку: — Вот смотри, это все официально.

— Так это официальный бордель?

— Наташа! Очнись! Это услуга, «Колыбельная на ночь»…

Наташа взяла рекламку. Там было написано: «Дополнительные услуги. Гусляр, щекотание пяток гусиным пером, колыбельная на ночь…»

— Без интима. Ты тоже можешь себе заказать…

— Ага. А ко мне добрый молодец придет? — Наташа задыхалась от возмущения. — По головке гладить и ноги щекотать? Ты за кого меня принимаешь?!

Дима еле увернулся от летящей на него сумки и скатился с кровати на пол…

Паша и Света нежились на большой кровати. Паше гусиным пером щекотала пятки девка. Лакей с приклеенной ватной бородой Деда Мороза, в седом парике, трогал струны гуслей.

— Гоп-стоп, ты много на себя взяла… Гоп-стоп… — выводил лакей.

— Все-таки хорошо люди при царях жили…

— Я люблю тебя! — сказала Света.

— Еще на полчаса продлеваю… — Паша отдал девке пятьсот рублей.

— Перышко потом оставь… — сказала Света девке. И Паше: — Будешь хорошим мальчиком, дома баловать буду…

Гималаи

В парке накрыли стол для фуршета. Пары завтракали, собирались вокруг искусственной скалы.

В кабинете Ксения замазывала тональником огромный синяк под глазом Иннокентия.

— Мерзавец!

— Ты о себе? — кротко спросила Ксения.

— И в полицию нельзя. Не поймут специфику ивент-агентства. Этот бычок тоже не понял! Скотина…

— Я тоже в рожу б заехала, если бы меня заставили пятки щекотать.

— Вот такие, как ты и он, мешают прогрессу! Эти услуги — ноу-хау!!! Наше Сколково! Мы обошли конкурентов…

— Угу. Обошли. На двести лет назад… Сделал из девчонок крепостных рабынь.

— Арт-директор, а ничего не понимаешь в творчестве! — Иннокентий поднялся. — Не с кем работать!

— Сойдет, — Ксения критически оглядела его лицо и выглянула в окно. — Все, мне пора…

Гости в пляжных полосатых трико начала XX века, подшучивая друг над другом, обступили искусственную скалу. Первые две пары были готовы: Дима с Наташей и Иван с Ликой стояли у подножия, обвязанные страховкой. Иван и Лика — с улыбкой, обнявшись, обмениваясь легкими поцелуями; Дима держался несколько обиженно, Наташа — извинительно.

— Семья идет по жизни, помогая друг другу. Семья — это значит, ты не один… — голос Ксении задрожал, но она справилась, — а значит, в связке легче покорять вершины на жизненном пути.

— Как банально, — скривился Дима.

— А по мне — душевно.

— Молодые, готовы? — Пары кивнули. Ксения достала смартфон с секундомером: — У вас три минуты! Старт!

Пары начали взбираться. Толпа подбадривала.

— Детская горка, — сказал Паша Свете. — На раз возьмем.

Света доверчиво прижалась к Паше. Крюк внезапно повис, Наташа ойкнула и начала опасно раскачиваться. Толпа ахнула. Лакеи забегали, засуетились.

— Страховочный мат! Бегом, мальчики!

Лакеи вытащили из кустов сплющенный надувной матрац.

— Я ж надуть велела! Где насос?

Лакеи не нашли насоса.

— Так держите!

Лакеи держали надувной матрац, подгадывая, чтобы Наташа упала на него. Но тут Иван ловко перебрался на сторону Наташи и подал ей руку, затем подстраховал.

— Герой! — ревниво бросила Лика.

Дима быстро перебрался на помощь Наташе, та отпустила руку Ивана. Дима помог Наташе спуститься — ее всю трясло. Иван присмотрелся и увидел, что крюк, за который пыталась зацепиться Лика, также почти откручен.

— Спускайся!

— Я тебе не пугливая курица!

Лика схватилась за крюк, начала подтягиваться — он также свесился, и она с криком полетела вниз (страховочный трос был закреплен), но внизу ее подхватил Дима. Иван быстро спустился, принял перепуганную Лику.

— Не трожь… — сказал он Диме.

— Квиты, бро! — сухо ответил тот.

Внезапно из толпы выскочил Паша. Ксения попыталась остановить его.

— Аттракцион опасен. Наши инженеры посмотрят его.

— Сюда смотрим.

Паша скинул белую рубашку с бабочкой, обнажив мускулистое тело. Света смотрела восхищенно.

— Покажи им, Паша!

Паша без страховочного троса под одобрительные крики поднялся наверх! Все зааплодировали — и тут вся конструкция расползлась: она оказалась сделанной из дешевого пластика, и под ее обломками скрылся Паша. Все бросились разгребать, откинули в сторону сломанные пластиковые панели, и из-под них выбрался… Федор.

Все изумленно смотрели на него.

— Ваши сиятельства… Виноват. Проспал.

К нему с плачем бросилась баба Мотя.

— Идол! Довела тебя спираль!

— Какой у нас народ! Из-под любой толщи выберется, — восхищенно сказали в толпе.

Света с помощью других вытащила Пашу. Тот был цел, хотя несколько ошеломлен.

— Претензии предъявлять будете? — Ксения быстро достала явно заранее приготовленную бумагу. — Вот сюда данные, тут подпись…

— Это было супер! — сказал Паша Ксении. — Какие могут претензии?!

— Ты мой герой! — Света повернулась к Ксении: — Да, какие?

Ксения увидела, как к ним бежит Иннокентий, и быстро убрала бумагу.

— Господа, дамы! — начала она выкручиваться, показывая на Пашу и Свету. — Мы видим перед собой пару, которая прошла самые суровые испытания, и мы теперь точно уверены, что они выстоят под натиском любых жизненных бурь!

Аплодисменты; Паша и Света купались в лучах славы. Иннокентий потрясенно опустился на колени перед обломками скалы…

— Все, что заработал, — в пыль, в хлам… — сказал он в шоке.

Вальс

Наташа с Димой и Лика с Иваном обедали в разных концах ресторана. Дима подчеркнуто молчал. Наташа залпом выпила бокал вина и перехватила лакея с тележкой спиртных напитков.

— Покрепче.

— Водка, виски, мартини…

— Виски… На два пальца.

Наташа приставила к бокалу, пока лакей наливал, два пальца — и раздвинула их так, что пришлось налить до краев.

— Че надулся? — выпив, сказала она Диме. — Лопнешь.

— Испанский стыд! Обнималась с бывшим у всех на виду!

— Ты обалдел? — изумилась Наташа. — Что мне было делать? Головой вниз нырять?

— Так я ж к тебе шел! Секунды не ждала, кинулась на шею…

— Шел он… Болтался, пока невеста в пропасть летела!

Паша с бокалом в руке отвечал на поздравления окружающих. Слышались возгласы: «Мужик», «Круто».

— Вот кто настоящий герой! — сказала Лика. — А ты свою невесту спасти не мог.

— Я думал, ты к бывшему рванулась… Не стал мешать.

— Идиот.

— Извини. Мне до сих пор неудобняк, что не остановил тебя. Но ты ж, — передразнил Иван, — не курица… лебедь… Вот только полететь не шмогла.

— Пошел вон!

Опустевшие столики у танцпола лакеи начали отодвигать к стенам, освобождая пространство. Вошла Ксения с микрофоном, за ней — пара семнадцатилетних танцоров бальных танцев.

— Лика…

— Вон! — Лика вознамерилась плеснуть в Ивана шампанским.

— Окей. Вспылил — был неправ, характер мягкий — молчу…

Иван поднялся, схватил куриную ножку и ушел.

— Дорогие наши князюшки и графинюшки! — объявила Ксения в микрофон. — Финальным экзаменом для брачующихся станет завтрашний бал. Поэтому через час в этом зале все желающие смогут потренироваться в искусстве вальса, а кто — и научиться этому чудесному вечному танцу!

Пара закружилась в вальсе.

— Потанцуем? — предложил Дима Наташе.

— Я не умею, — Наташа встала. — Позориться не буду.

И вышла.

Иван сидел за стойкой бара; первая девка с закрашенным синяком под глазом наливала ему виски. Рядом появилась Наташа.

— Содовую.

Наташа выпила — и только тут заметила Ивана. Тот, не притрагиваясь к своему виски, молча сидел.

— Спасибо.

— Не за что.

— Получил от своей?

— С легонца…

— И правильно. Я своему тоже… с легонца. Че не танцуешь?

— Ты же знаешь, я в танцах не очень. — И внезапно: — Я байк тут у охранника видел. Не хочешь прокатиться? Наши танцоры еще час там будут.

— С ума сошел?

— Иногда полезно… сходить с ума. Пойдем?

— Ваня, угомони таланты. У меня и так из-за тебя свадьба под откос летит…

Наташа встала, пошла наверх. Иван пожал плечами и выпил свое виски.

Лика сидела одна. Поодаль — Дима. К Лике через весь зал направился Толстяк. Дима решительно встал, подошел к Лике.

— Тебе чего? — враждебно спросила она.

— От него хочу спасти, — Дима показал на Толстяка.

— Без тебя справлюсь. Я же сказала, мы незнакомы!

— А я как незнакомый приглашаю. Пошли потанцуем, тебе все равно покоя не дадут.

Лика, подумав, встала. Они начали танцевать — холодно, отстраненно.

— На кой черт ты выскочил из прошлого… Так все было хорошо без тебя…

— Я ж не нарочно.

— Вы уезжать собирались, че не уехали?

— А вы?

— Ты же знаешь моего папу.

— А ты забыла мою маму?

— Ты так и не повзрослел.

— Ты тоже девочкой осталась…

В дверях ресторана появилась Наташа и увидела, как Дима танцует с Ликой, оживленно общаясь и вальсируя. Наташа развернулась и вышла.

Иннокентий возбужденно ходил по кабинету. Ксения расписалась в ведомости и сложила деньги за лиф.

— Измена! Конкуренты диверсанта подослали. Ракеты намочили — раз, чуть гостиницу не спалили, горку подпилили — два…

— Болеем?

— Я те отвечаю! Они видят, что я рвусь к зениту, что скоро вся их клиентура к нам перейдет…

— Паранойя, мания величия… Кеша, ты всех психиатров заставишь галстуки жевать.

— И что я заработаю? Всю прибыль за эту сраную горку отдам…

— Ща разревусь. Но видела накладные. Горку ты не в аренду брал, заказывал. Из отходов тебе напилили. Штук в пятнадцать обошлась. Удивительно, как эти гималаи раньше на головы сиятельствам не рухнули.

— А ты знаешь, что я на волосок от тюрьмы был! — взвился Иннокентий. — А если б кто покалечился, а если б претензию написали?

— Я спасла твою задницу. Выкрутилась. Все подумали, так и задумано. Жесткие испытания. У нас даже герои появились. Пары сблизились. — Ксения остановилась: — Постой, ты хочешь, чтоб я тебя пожалела?

— У тебя нет сердца, — Иннокентий сел за стол. — Ты на это не способна.

— Нет. Не способна.

Ксения вышла.

Луна, пруд, лодка

Дима и Лика шли по парковым дорожкам. Впереди пруд, лодки…

— Прокатимся?

— Не, я в номер!

— Когда еще такой антураж выпадет? Луна, пруд, лодка…

— Не-а… — отрицательно замотала головой Лика.

Иван, во фраке и бальных туфлях, сидел за рулем байка; за ним, в бальном платье, крепко держась за него, — Наташа (оба, впрочем, в шлемах). Байк мчался по шоссе, дорога уходила на холм. Иван съехал с шоссе, взлетел на вершину холма, заглушил двигатель.

— Как тут красиво. Вот уж не думала… Тебя увидеть. На байке снова прокатиться… как в шестнадцать.

— Ты у нас девочка резкая. С глаз долой, из сердца вон.

— Неправда.

— Даже на суд не пришла. И за год на зоне двух слов не написала.

— Тебя никто не просил бить Павлика.

— Я и сейчас настучу павликам, если моя девушка на шею им вешаться будет.

— Никто не вешался!

— Я сам видел.

— Что ты видел?!

— Как вы… в кабаке.

— Ты чокнутый! Мы с ним просто общались. Залетел, стол перевернул…

— Со мной общения не хватило?

— А как ты со мной? Я для тебя вещь была. С тем не говори, туда не ходи… В твоем идеале я должна быть на полке в стенке среди хрусталя…

— Я понял свою ошибку… — примирительно сказал Иван. — Я как мой батя — мужик для бабы должен четко, как по клеточкам, расчертить ее место.

— Тогда какие мне предъявы?

— Да никаких…

Наташу тронула уступчивость Ивана. Она подошла к нему ближе.

— Ты изменился… Я хочу тебе сказать… Всегда хотела тебе это сказать… Прости меня…

— За что?

— Я специально тогда свидание с Павликом устроила. Накипели твои запреты… Хотела показать, что свободна. Понимаю, глупо, но честно, я не знала, к чему это приведет… Прости.

— Забыли… Поехали?

— Куда?

— К своим…

— Ты меня не простишь… — Наташа взяла шлем.

Иван молча завел байк, оба сели и выехали на дорогу.

Дима с Ликой плыли на лодке. Дима — на веслах.

— Это неправильно… что мы сейчас делаем.

— Да ничего мы не делаем…

Пауза.

— Я так и не понял, чего мы разбежались…

— Напомнить? Ты меня за свой ноут чуть не убил!

— Ты специально его разбила!

— Правильно. Как сошлись, так залег на диван… Только в танчики свои играл…

— По деньгам ведь не жало? А мне нужно было время… оглядеться по жизни, свое найти…

— Отец предлагал тебе бизнес… Мог такую карьеру сделать.

— Он свой предлагал. А я, между прочим, на ноутбуке стартап разрабатывал… А ты как раз его жестким диском об угол приложила…

— Какой стартап, Дима? Почему ничего мне о нем не сказал?

— Тебе что скажешь, сразу смеяться начинаешь.

— Ты разозлился, что уровни в игре потерял. Признайся! Бросился, глаза бешеные… Я испугалась.

— Я на тебя никогда руки не поднимал. А ты сразу папе звонить… любимую доченьку жизни лишают.

— А кто меня еще защитит? А ты сам все своей маме рассказывал…

— Это плохо, что мы с мамой друзья?

— Послушать нас… как дети, — рассмеялась Лика.

— Знаешь, я понял. Моя мама за меня вела наши отношения, твой папа — за тебя. Это не мы жили вместе — они жили. Они и разбежались.

— Хм. Мне это никогда в голову не приходило…

— Я сам недавно догадался.

— Значит, ты думал о нас?

— Да.

Пауза. Вот-вот могло произойти сближение. Лика пришла в себя.

— Поздно. Давай к берегу.

Дима кивнул и развернул корму к берегу.

На дорожке ко входу в гостиницу появились Иван и Наташа.

— Твой не убьет, если со мной увидит?

— Я сама кого хочешь убью.

И все же Наташа остановилась, не решаясь выходить на свет.

— Может, есть другой вход?

Иван улыбнулся.

— Просто не хочу попадать в двусмысленную ситуацию.

— Да я тоже… Тогда, — Иван показал на пожарную лестницу сбоку здания, — через лестницу?

Дима и Лика в нерешительности остановились в парке у входа в гостиницу.

— Не хочу подставлять тебя. Давай через хозподъезд.

— Боишься свою?

— Уважаю.

Дима и Лика скрылись за углом гостиницы.

Дима и Лика прошли мимо кухни — в полуоткрытую дверь было видно, как веселятся лакеи. Взобрались по боковой лестнице на второй этаж, замерли на площадке, с которой дверь выходила на пожарную лестницу.

— Никого, — с облегчением сказал Дима, выглянув в коридор.

В это время дверь с пожарной лестницы открылась, плохо закрепленное в раме стекло упало и разбилось, и в проеме показался Иван, помогавший Наташе перебраться через осколки стекла. Остолбеневшие Дима и Лика смотрели на них.

— Давай бегом, — сказал Иван Наташе. — Только тихо.

— Куда уж тише! — сердито съязвила Наташа.

Иван взял Наташу за руку, повернулся — и они… столкнулись с Димой и Ликой. Немая сцена.